Тюнинг+ремонт Таврии=ТавроБлог

Нередко м ы видим тюнингованные машины. Однако как то так уже случилось, что довольно успешные экземпляры машин, которые готовились действительно, – специалистами, оказались гдето там далеко. Например, совершенно случайно выловил в Сети информацию про «НАМИ 0290«.

Под таким странным кодовым названием проходила разработка гоночной Таврии, собственно с целью создания машины, способной пройти Париж-Даккар. Мало того, энтузиасты, работающие в НАМИ, занимались этим в свободное время и поставили целью сделать машину, которая бы базировалась на отечественных запчастях. Справедливости ради стоит заметить, что от «Таврии» у НАМИ-0290 были только половинки дверных проемов, половинки дверей, рамка лобового стекла и само стекло – и больше фактически ничего.

Приведу найденные фото и текст, полностью:

Попытки профессионального тюнинга «Таврии», причем небезуспешные, предпринимались не только в Эстонии, но и в России, причем взялись за это не энтузиасты из какого-либо спортивного общества, а специалисты одного из самых именитых институтов – НАМИ. Справедливости ради стоит заметить, что хотя проектом и занимались профессиональные автомобильные инженеры, дизайнеры, испытатели и автогонщики, но этот болид не был плодом их основной трудовой деятельности. Он создавался по собственной инициативе в свободное от работы время.

Вообще, задача изначально была несколько сюрреалистичной – построить спортпрототип, способный, вслед за «Нивой» и «Ладой» преодолеть дакаровскую трассу. К тому же исключительно их отечественных комплектующих!!! Если вспомнить, что и «Нивы» и «Лады» готовила французская фирма POCH, причем значительная часть комплектующих заимствовалась у Porshe или Ferrari… выводы можно сделать вполне однозначные. Но к звездам надо стремиться, куда же без этого? И все же, если до уровня «Париж-Дакар» НАМИ-0290 не дотянул, то среди отечественных спортпрототипов «Апельсин» был бриллиантом.

За основу автомобиля был взят кузов «Таврии», у которого отрезали передок и заднюю часть салона. Оставшееся поставили на пространственную трубчатую раму с обязательным полунесущим каркасом безопасности.

От админа: Удалось узнать, что мотор на первом «Апельсине» стоял – ВАЗ 1600, два клапана на цилиндр, выдавал 147 л.с. с впрыском и 125 с наддувным карбом.

«Ампутированный» задок был использован в качестве основы для изготовления пластмассового интегрального капота, а передняя часть – оригинальная, «вылепленная» в матрице, снятой с полноразмерного макета.

Считалось, что автомобиль создавали в пику «Еве» из Литвы. Так как он тоже имел центрально-моторную компоновку и задние ведущие колеса. Вазовский мотор, имел турбонаддув, впрыск и четыре клапана на цилиндр. Полностью независимая подвеска машины и ее малый вес (одна тонна) обеспечивали хорошую управляемость

Передняя и задняя подвески автомобиля – независимые, с регулируемыми углами наклона стоек. Их верхние опоры крепятся через специальную план-шайбу, что дает возможность подбирать оптимальные сочетания углов установки колес, типов и моделей шин. На завершающем этапе спорткар был покрашен в оранжевый цвет, что и определило его название – «Апельсин».

Первую гонку – кросс в Дмитрове, «Апельсин» выиграл в открытом заезде с большим отрывом, а не просто боролся. Официальный дебют «Апельсина» состоялся в 1989 году на слете-конкурсе самодеятельного автостроения в Набережных Челнах, где машина завоевала один из высших призов (место проведения конкурса Брянск/Набережные Челны, в данной статье,  уточнялось в статье несколько раз, благодаря комментариям наших читателей).

 

Его неоднократно показывали в телепередачах и киножурналах, фотографии спортпрототипа обошли мировую автомобильную прессу, ему сулили прекрасное спортивное будущее на коротких кроссовых трассах и на марафонских дистанциях труднейших ралли-рейдов. Но в большой автоспорт «Апельсин» так и не попал.

В 1991 году появился НАМИ-0290 был модернизирован – силовой агрегат был заменен на двигатель АЗЛК-2142 объемом 1,8 литра. Но проявить себя он не успел – наступили смутные времена. Утром ушел на работу и бесследно исчез Игорь Панасенко – он ездил на «Апельчине-1″. Затем ушли еще несколько людей из команды, и коллектив распался.

Дальнейшая судьба «Апельсина» прискорбна. Их просто порезали на части и выкинули на свалку того же НАМИ. Из «металла» осталась КПП от первого Апельсина, и наддувный карб от него-же. Кроме того была сделана «машина-лаборатория». Ее также уничтожили.

Еще одно фото за 1988 год:

 

Фото за 1989 год:

Газетный скан фото торпедо НАМИ 290:

Еще фото сбоку:

Как откидывались панели и капот машины:

К большому сожалению, на сайте самого НАМИ, ничего, кроме фото данной машины в банере, причем явно выдранной из журнальной статьи (первое фото в этой статье), нет.

ПС. В продолжение темы.

Всего «Апельсинов» было два. Вторая модель НАМИ-300, была не модификация первого, а абсолютно другой машиной с мотором 2,3 литра от «Волги» и без примененеия наддува.

Ну и в заключение небольшой рассказ от очевидца этих событий. Оригинал можно найти здесь:

Внезапно изменился звук.
Дернулись стрелки приборов.
Григорич напрягся, привстал со стула, наклонился к бронированному стеклу пультовой. Плавно убирает подачу топлива…
Пытаюсь по приборам понять, что случилось. Упал момент и температура на выпуске, пошли вибрации… Явно не работает один цилиндр.
Григорич вдруг начинает очень быстро вращать ручку подачи топлива.
Странно, обороты не падают, ручка уже в крайнем положении, даже трос привода провис… Мотор продолжает бешенно крутиться.
- Дави его! Стоп! – Григорич все еще крутит ручку подачи.
Я хлопаю по большой красной кнопке на самом верху пульта.
Под ней крупная надпись – «СТОП».
- Не так!!!
Поздно! Я уже нажал эту кнопку. Я ошибся. Надо было давить мотор нагрузкой, тормозом. А эта красная кнопка обесточивает, отключает аварийно весь стенд.
Из пультовой его уже не включить…
Мотор, не сдерживаемый ничем уже визжит на запредельных оборотах.
Пол под ногами мелко вибрирует, на пульте прыгают шахматы…
Над двигателем появляется облачко дыма и тут же вспыхивает пламя.
Горит вся правая сторона мотора. Сильно горит!
Над этим факелом, на стене висит топливный бак. В нем триста литров перегретой, горячей солярки…
Пультовая очень тесная комнатка. А Григорич очень большой.
Перепрыгиваю через сидящего начальника. Он кричит что-то вслед…
В боксе визг, рев, дым, пламя… Срываю трубку подвода топлива, и подхватив огнетушитель обегаю мотор – горит с дальней от входа стороны.
Закрываю кран на топливном баке. Огнетушитель…
Углекислота работает отлично! За секунды сбиваю пламя, но… Мотор продолжает бешенно вращаться!
Я ведь оторвал шланг подачи топлива! На чем же он работает?!
Под ногами лужа масла, на штанах масло. Горячее… Обжигающе горячее.
Значит пробит блок. И масло горело на раскаленном выпускном коллекторе и турбине.
Да на чем же ты работаешь?!
Григорич уже в боксе. Кричит что-то. Увидел сорванный топливный шланг.
Смотрит на бак. Машет руками. Я и сам знаю что пора уходить. Огнетушитель ослабел и опять появилось пламя.
Григорич сдергивает трубу подвода воздуха, стаскивает с себя пиджак и затыкает им воздуховод. Бесполезно – с моей стороны, у компрессора, мягкий рукав уже прогорел и воздух поступает в турбину прямо из бокса.
Я машу огнетушителем в сторону двери – там, в коридоре стоит такой же, но в сто раз больше – на колесах.
Все, в моем углекислоты нет. Понимаю, что я быстрее. Бегу к выходу, на полу и ботинках масло. Бегу на четвереньках…
Григорич ловит меня у двери и прижав ладони к моему уху кричит в этот рупор: «Он работает на своем масле! Куски поршня попали в копрессора. Их заклинило. Во впускном тракте разряжение! Туда подсасывает масло из картера или прямо из разбитых турбин под давлением. Он жрет свое масло!!!»
Выскакиваю в коридор. Там уже толпа. Пробиваюсь к огнетушителю. Какой же он тяжелый. Даже на колесах не двигается с места! Черт, я ж буксую – я весь в масле и ботинки… Бегу обратно в бокс.
Жрет свое масло… А его там двадцать литров! В поддоне… В поддоне!
Опять бегу к пожарному щиту, обратно с ломом. Огонь полыхает сильнее прежнего. Пытаюсь пробить ломом поддон. Скольжу, падаю. Григорич помогает – держит меня, я работаю ломом.
Да прикатит уже кто-нибудь огнетушитель или там одни зрители?!
Мотор взбесился. Он прыгает на подушках будто хочет сорваться с них и убить всех вокруг.
А ведь мы… сегодня… хотели убить его…
Как еще подушки держаться? Чтобы двигатель так запрыгал, нужно половину цилиндров отключить. Да еще и с одной стороны… Вот, Он их и отключает!
Все! Отрывается одна подушка и сразу за ней вторая.
Передняя часть двигателя начинает колотиться между двух стальных опор стенда, круша и себя, и опоры. Пол уже не вибрирует – он подпрыгивает! Моторчик весит за семьсот килограмм…
Сейчас оборвет вал, соединяющий двигатель с тормозом, и Мотор получит полную свободу! И кинется на нас! У него есть причина. Я знаю…
Времени уже нет. Я загораживаюсь ломом и отступаю к выходу, пытаюсь пятиться к двери…
Сзади Григорич. Он очень большой. Он весит далеко за сто килограммов. Подошвы ботинок скользят по маслу… Мы почти не двигаемся… Выворачиваюсь… Черт! Зрители подкатили большой огнетушитель в проем двери. И… Уперлись колесами в порожек.
Выход блокирован! Григорич опирается спиной на баллон с углекислотой, а с другой стороны этот баллон толкают в бокс!
Мотор оборвал трубу выпуска. Рев выхлопа рвет барабанные перепонки…
Аникин тянется к рычагу блокировки тормоза. Подскальзывается… Опять пытается дотянутся…
Внутри тормоза вращается ротор. Ротор весит больше тонны. Сейчас мотор разогнал этот ротор. До бешенной скорости!
Рычаг блокировки используется только при наладочных работах. Когда нужно намертво заблокировать стенд. Этот рычаг – ЛОМ! Лом вставленный в колесо… Он что!!! Не ПОНИМАЕТ?!!!
Григорич делает еще одну попытку… Скользит…
Мотор обрывает третью опору и подлетает над стендом…
Стряхивает с себе пласты горящего масла.
Ну… Значит надо. Григорич лучше знает! А я ближе, только повернуться…
Рву рычаг вниз.
Стенд коротко и жалобно взвизгнул. Пол мощно дернулся…
Весь корпус тормоза, намертво прикрученный, к толстенной стальной платформе пола подпрыгнул. Вал соединяющий двигатель со стендом мнгновенно остановился…
И… Мотор, круша последнии преграды, завращался вокруг своего коленвала.
С бешенной скоростью. С той, с которой только что вращался его коленчатый вал.
Обрывая и наматывая на себя провода, шланги, трубки… Круша стальные, толшиной в ногу слона опоры стенда, и самого себя.
Осколки чугуного блока бились о стены и рикошетили от стали платформы.
Срезало маслянный поддон. Двадцать литров масла, сверкающим веером, устремилось к верхушкам стен и потолку бокса.
И… С неудержимой яростью, пытаясь оборвать последнюю связь с тормозом – с приводным валом, в невероятном своем вращении, Мотор поднялся над опорами стенда, и кинулся вниз на стальную плиту.
Теперь не осколки – огромные куски чугуного блока рвали стены бокса.
Мотора уже не существовало.
Последняя часть двигателя – коленчатый вал с остатками нижней части блока цилиндров получила свободу!
С огромной скоростью.. Вертикально. Вверх. Как пушечный снаряд.
Обогнав веер масла… Этот кусок Мотора достиг бетонной плиты потолка и…
Исчез в ней.

Не стало огня.
Визга металла.
Рева взрывов выхлопа.
Пол… не бил по ногам…

С потолка, медленно, падал большой кусок бетона…
Еще медленнее падали капли масла…
Застыло на месте облако цементной пыли…
В стене, под топливным баком… верхняя часть двигателя… Неподвижная…
Все…?

В левой руке лом…
В проеме двери, за баллоном огнетушителя, прыгает голова Шурика…
Вверх, вниз…
Сашкин моторный бокс в конце коридора…
Шурик залезает на огнетушитель, спрыгивает в бокс.
Оглядывается…
- А где мотор?
Я показываю рукой на дыру в бетоне потолка, на стену…
Сашка еще что-то говорит… Забирает лом… Машет рукой у меня перед глазами.
Влево… Вправо… Влево… Вправо… А я не слышу, почти…
- Что?
- Ты обедать идешь?
- Не понял… Что?
- Я говорю, обед уже… Время… – Шурик стучит пальцем по циферблату своих часов.
- А… Ну да… Подмету только…

……………………………………………

- Ты… Рычаг… Блокировку тормоза… Ты…
- Так… Виктор Григорьевич… Вы ж… Сами… Вы ж… скользили…
А я ближе был…
- Ты меня чуть из бокса не вынес… Я… Если б не огнетушитель…
Я на масле… Падать начал… Я просто… Удержаться… За рычаг этот…
Но не дергать же!!!

На следующем фото – второй «Апельсин»:

Еще одно фото:

Еще одно фото второй реинкарнации «Апельсина». Внизу виден Форос.

Еще фото: